О том, как мы с другом вступили на Темную сторону прекрасного Парижа

Я молчал 25 лет. Я хранил эту тайну. Но сегодня пришло время признаться во всём. Эту чудовищную историю я не рассказывал никому. Есть лишь один свидетель случившегося. Но и он молчал, как рыба об лёд. Нелегко сегодня писать об этом, но — попробую.

30-летие я решил отпраздновать в Париже. Мы с моим другом Андреем корпели тогда над газеткой «Московские финансы» с целью дополнительного заработка в долларах США. На дворе стоял 95-й год, и в стране происходило много чудесных вещей. Газетенку эту зачем-то издавали два банкира из загадочного, явно отмывочного финансового учреждения. Яша и Стёпа. Они отдали нам на откуп эти четыре полосы, а мы пытались собрать на них что-то про финансы. Некая турфирма по бартеру за 4 объявления взялась отправить нас с Андреем в Париж, именно в этой поездке 1 ноября должно было пройти в столице Франции.

До Праги долетели на самолете, затем ехали на автобусе. 31 октября днем нас доставили в Париж и разместили в небольшом отеле с гордыми двумя звездами у самого подножия Монмартра, в грязном, темном переулке. Когда мы зашли в свой номер, окна которого выходили во двор-колодец, Андрей предположил:

— Где-то здесь точно должен быть повесившийся русский писатель.

Уже хотелось поскорее напиться, но 1 ноября намечалось только завтра. Что, впрочем, не помешало нам затариться вином в лавочке за углом, подружиться с ее хозяином, а выпив, обсудить с консьержем отеля перспективы противостояния «Спартака» и «ПСЖ» в Лиге Чемпионов. На французском. Вино быстро способствует лингвистическим воспоминаниям. Проще говоря – развязывает любой язык, который ты когда-либо пытался изучать.

На следующее утро мы первым делом забежали за угол за бутылочкой сухого. И правильно сделали. Хозяин предложил нам взять побольше, ибо в полдень он закроется. Во Франции – выходной, День Всех Святых. Так я узнал, что 1 ноября – это не только мой персональный праздник.

Посетив Лувр и пообедав в столовой для бездомных (где кормили нашу туристическую группу), мы решили, что впечатлений уже достаточно и пора переходить непосредственно к празднованию. Пригласили двух девушек из нашего временного окружения, они сказали, что обязательно придут, но после экскурсии.

Отсутствие дамского общества ничуть не помешало нам в воплощении дерзких планов напиться по случаю юбилея. Довольно быстро мы достигли нужной кондиции, после чего я некоторое время гонял по длинным темным коридорам отеля чернокожую горничную, настоятельно приглашая ее к дружескому столу. Я бегал за ней, растопырив руки, а она скрывалась от меня в различных номерах.

Потом приехали девушки с экскурсии, но мы к тому времени уже не представляли интереса как собеседники. Дамы ограничились визитом вежливости, одним бокалом вина, одним медленным танцем (музыку изображал Андрей, — кажется, это была знаменитая композиция «July Morning»), после чего откланялись, оставив нас в сутолоке безумных планов по продолжению банкета.

Мы вспомнили, что находимся в Париже – всемирной столице любви и разврата. А наш бульвар Рошушуар переходит в бульвар Клиши, за которым маячит площадь Пигаль, сердце развратного Парижа. Мы представили, что там творится сейчас, какие безумные оргии ожидают нас, — и бросились на улицу в поисках интимных приключений.

На бульваре не было ни души. Темно и тихо. Гнездо разврата в нашем представлении должно было выглядеть как-то иначе. Вдалеке мы разглядели мерцающие огни и пошли на свет. Это был ночной клуб. Вот оно, — подумали мы и, потирая руки, вошли в затхлый предбанник. У двери стоял огромный негр, который как-то странно глянул на нас и тщательно обыскал, похлопав даже по ляжкам. Но это был еще не тот разврат, которого мы жаждали.

Зал был почти пустой. По периметру стояли столики, в центре толклись несколько парней и девушек. При нашем появлении они сбрызнули к столикам. Опасливо озираясь по сторонам, мы прошли через зал к стойке бара и дрожащими голосами заказали виски с колой. Взяли бокалы, присели и огляделись.

Все посетители и все сотрудники заведения были черными. Вскоре выяснилось, что они испугались нас больше, чем мы их. К нам подошел чудовищных размеров негр и робко предложил угостить нас выпивкой. Ни мне, ни Андрею не нужно было делать такие предложения дважды.

Вскоре мы уже раскачивались в обнимку с группой афро-французов, которые признались, что белые в их клуб, вообще-то, не заходят – знают, боятся и правильно делают. Когда же черные ребята увидели нас, то у них поджилки затряслись. Они поняли, что, раз эти белые зашли, то они просто очень крутые и, скорее всего, перебьют здесь всех черных. Отчасти созданию атмосферы ужаса способствовал наш свирепый, пропитой вид.

Мы спросили у новых приятелей: а где, собственно, находится то самое гнездо разврата, о котором мы так наслышаны. Негры развели руками: ничего этого уже давно здесь нет. Имеется парочка секс-шопов, но они работают до девяти вечера. Вот и все моральное падение Пляс Пигаль и бульвара Клиши.

Мы были сильно разочарованы, но решили все же проверить лично. Тем более, что душное помещение, братские объятия и изрядная доза виски требовали небольшой прогулки по свежему воздуху.

На бульваре по-прежнему было тихо, темно и безлюдно. Ноги несли нас к предполагаемому сердцу разврата. А его все не наблюдалось. Наконец у какого-то еще открытого бара мы приметили двух девушек, сонно топчущихся возле дверей. При виде нас они слегка всколыхнулись и даже где-то преобразились.

Трудно было в точности оценить их заманчивое предложение, но одно было ясно: за сто франков с двоих мы получим некое невиданное удовольствие и классно повеселимся. Получив сто франков (это было тогда примерно 20 долларов), они повели нас вглубь заведения и вверх по лестнице.

Перед нами открылась небольшая прокуренная комната с двумя обшарпанными стульями. Девушки усадили нас, попросили подождать пару минут и ушли. Вскоре на стене раздвинулась тяжелая портьера, и за стеклом мы увидели наших новых подруг. Они быстро разделись догола, сделали несколько довольно странных движений, и портьера задвинулась. Мы с Андреем переглянулись. Вот это – да, вот это – моральное падение! Такого ли мы ожидали?

Девушки вернулись в комнату и спросили, понравилось ли нам. Московское воспитание в приличных семьях не позволило нам сразу начать материться, поэтому мы тупо кивнули: мол, понравилось. Если вы хотите чего-то еще, мы можем это обсудить, — сказали девушки, — пойдемте в бар, присядем за столик.

Спустились вниз, присели. Моментально перед нами нарисовались две бутылки шампанского, и пробки полетели в потолок. Я почуял неладное и сказал бармену:

— Мы это не заказывали.

— Ваши девушки заказали, — ответил тот и быстро ретировался.

Девушки почти сразу же свернули наше общение и куда-то пропали. Мы собрались уходить, и тут, как из-под земли возник бармен:

— С вас 1200 франков.

— За что?

— За шампанское.

— Но мы его не заказывали.

— Ваши девушки заказали.

— Это не наши девушки, мы их не знаем.

— Они сидели за вашим столиком. И они заказали шампанское. С вас 1200 франков.

Цена была за гранью добра и зла. В магазине такая бормотуха стоила максимум тридцатник. Да и не было у нас при себе этой астрономической суммы.

— Мы не будем платить.

— Тогда я вызываю полицию.

— Вызывай.

Этого бармен явно не ожидал. Он замялся.

— Хорошо. Вы туристы. Я могу сделать вам скидку. С вас 1000 франков.

— Мы не будем платить.

— Но я сейчас вызову полицию.

— Вызывай.

После долгих препирательств сошлись на полтиннике за бутылку. Мы снова вышли на ночной бульвар. В руках у нас было по пузырю. День рождения давно закончился, а мы плелись в сторону гостиницы, прихлебывая шампанское из горлышка. И это было самым развратным действием, которое мы совершили в ту ночь в самом сердце парижского разврата.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.