Берлин показался мне слишком уж советским для немецкого города

Мы с Мариной прилетели в берлинский аэропорт Тегель из Стокгольма. Таксистов-арийцев явно не наблюдалось. Сели, поехали. Мне сразу показалось, что водитель повез нас кругами. Это подтвердилось уже в отеле, когда я внимательно изучил карту города. Таксист явно наматывал хотя бы на 25 евро, что ему вполне удалось.

Наш отель был почти в центре. Около него шел ремонт дороги. Не просто ремонт, а капитальный. Я рассмотрел немецкий семислойный вариант покрытия. На века. В остальном – нас окружали многоквартирные дома из Чертаново. Выпадало только здание одной из крупных газет — Morgen Post. Рядом с ним расположилось нечто вроде монумента Неизвестному журналисту, который балансировал на тонкой бетонной плитке. Что вполне отражает суть журналистского мастерства – вечно ходить по лезвию бритвы.

В самом центре, у Бранденбургских Ворот к туристам приставали ряженые в формы американских и советских солдат, предлагавшие сфотографироваться за небольшую денежку. Повсюду были натыканы кебаб-хаусы, а в пиццерии, где мы решили перекусить на скорую руку, отказались принять оплату картой – только наличные. В Европе это почти немыслимо.

Самая толчея – у знаменитого Чек Поинт Чарли, бывшего КПП для перехода из американского сектора Берлина в советский. По сути – их Западного Берлина в Восточный. Здесь же – Музей Берлинской стены, его еще, кажется, называют Музеем тоталитаризма. Перед входом – мемориальная доска Брежневу, демонтированная с дома №26 по Кутузовскому проспекту в начале 90-х и переданная в этот музей.

Ну, европейцам, наверное, по приколу осмотреть бывшие советские реалии, мне же, честно говоря, они по барабану, среди них я рос, мужал и креп. В Чертаново я тоже бывал, так что этим меня не удивишь.

Берлин – это полная какофония, смешение стилей, нагромождение всего подряд. То вдруг попадаются, скорее всего, отстроенные заново здания из того, имперского, довоенного Берлина, то какая-то сталинская архитектура, то западные малоэтажные многоквартирники, универмаги, железные дороги, внезапные площади или скверы с парками, то прорубленные по живому Калининские проспекты, то кривые и узкие улочки.

В довершение ко всему в наш отель вечером заехала большая группа казахской молодежи для проведения какого-то семинара. Утром их громко искали и собирали по всей гостинице, перепившиеся юноши болтались как немой упрек всему живому, а юркие казахские девушки проскакивали мимо отвернувшихся Старших с огромными пакетами из магазина ХаУндЭм (H&M, если кто не понял).

Пожалуй, единственное, что вызвало во мне искреннее уважение, — это то, в каком порядке содержатся памятники советским воинам. Идеальные цветники и газоны, самые заметные места. Думаю, немцы это делают не для нас, а для себя. Чтоб не повторять свои ошибки.

Улетали мы в Москву из Шёнефельда. Уверен, — это самый маленький и неуютный европейский аэропорт из тех, в которых мне довелось побывать. С ним уже тридцать лет хотят что-нибудь сделать, но ничего не получается. Да и с самим Берлином уже ничего не сделаешь, он так и останется городом-памятником советскому строю, хоть и в немецком исполнении.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.